Детские сны и желания взрослого



Хочу в этой статье описать опыт одной сессии, которая меня удивила.

Начало работы не предвещало ничего нового для меня. Лена поделилась со мной переживаниями последних дней, которые считала значимыми. После этого, она  сказала, что хочет рассказать еще и сон, который она увидела в возрасте двенадцати лет, и который часто вспоминает.
Признаться, в начале работы я подумал, что она просто избегает реальных желаний, которые испытывает «здесь и сейчас», утапливая их в словах. Но, проверив, я выяснил, что это не так. Лена сказала, что этот сон важен для нее, что он очень личный и что она хочет разделить его со мной.  Я решил выслушать ее.
Во сне она в компании сверстников забрела в разваленный старый подъезд многоэтажного дома. По три квартиры на площадке. Одна из квартир, привлекла ее внимание. Соседи говорили, что там произошло убийство, но следователи не нашли доказательств. Ребята открыли дверь и они вошли. Лена оказалась в огромном зале, стены которого были заставлены шкафами с книгами. Зал был огромным. Потолок был выполнен в венецианском стиле. Пол был устлан коврами. По углам комнаты стояли диваны «восемнадцатого или девятнадцатого» века. В этой квартире жил фокусник, который и был убит. Лена встретила его приведение, которое научила ее и ребят нескольким фокусам. А потом на сцене сна появился и убийца. «Убийца, который предал фокусника». Он попытался убить ее и ребят, но появившиеся из стен, руки унесли его в ад. После этого сон снова наполнился солнцем, и двенадцатилетняя Лена проснулась.
Первое, что пришло мне в голову, когда я слушал это повествование, была интерпретация этого сна, как символа открытия в себе новых скрытых частей. Не знаю, куда бы привело сессию высказывание этих размышлений. Я рад, что тогда решил оставить их при себе и просто последовать за клиенткой. Ведь она, тем более, еще и не говорила о том, хочет ли она узнать, о чем рассказывает этот сон.
Но, мне не пришлось долго ждать. Не предупреждая меня о своих намерениях, Лена сама начала искать смысл сна. Я притормозил ее, чтобы понять, что и зачем она делает. Она сказала: «Я хочу понять, что такого важного в этом сне».
И здесь я тоже решил последовать за клиенткой, придержав мои теоретические представления для ситуации ее более отвлеченных размышлений. И мы начали исследование.
Я избрал путь исследования чувств, а не интерпретацию символов. Самым важным, заряженным местом во сне был момент входа в большую комнату. Лена описала это чувство так: «Радость. Я чувствую себя маленькой принцессой в большом доме. Я чувствую себя свободной. Я на своем месте». В этой комнате были и другие чувства. В темных углах комнаты притаился страх и печаль, на которые Лена не хотела смотреть. Помня, что сон многолетней давности, я решил продолжить  раскопки и пошел по следам чувства, спросив, помнила ли она, когда испытывала то же самое, что и при входе в эту комнату.
Этот вопрос погрузил Лену в прошлое. Она вспомнила, как каждое лето отдыхала у дедушки с бабушкой в деревне. Для нее это был целый мир, где она училась жизни. В деревне было много детей, и целые дни она проводила вместе с ними. Там она познала радость дружбы, гнев вражды и боль предательства. В этой деревне она была на своем месте. Но это место отняли. Дедушку предали, и его дом перешел в чужие руки. Лена больше не могла проводить там теплые летние дни. Целый мир был потерян.
Вот, исследование закончено. Лена поняла, о чем повествует сон. Но, мне осталось не ясным то, как получилось, что он сейчас стал таким значимым. Зачем эти образы детства стучатся в окошко ее сознания. Я спросил.
Похоже,  этот сон в том самом значимом месте был концентратом чувства свободы и ощущения собственного места в жизни. И манил он так потому, что сейчас всего этого очень не хватало. Он был одновременно и наваждением, дарующим успокоение в грезах и напоминанием о том, чего она так страстно желает.

В этой работе меня особенно удивило то, как старый детский ресурсный сон может быть вызван из небытия актуальным желанием. Будто на помощь. Будто его образы могут удовлетворить жажду свободы.

(Статья написана с согласия клиента. Все данные, которые могут указать на личность клиента изменены)

Плата за справедливость



Для начала, чтобы определиться с предметом, о котором пойдет речь, я остановлюсь на значении, в котором будет употребляться слово «справедливость» в рамках этой статьи.
Справедливость – это закон, используемый для организации взаимоотношений, согласно которому, все получают поровну и претендуют на равную долю блага.
Т.е. если я дружу с Катей и у нас есть одна шоколадка на двоих, то по справедливости, я должен получить половину шоколадки, и она ровно столько же. Этот  закон может распространяться на самые разнообразные вещи, от распределения домашних обязанностей до определения количества удовольствия в постели, которое выпадает на долю каждого из любовников.
С одной стороны, этот закон действительно очень удобен. Он помогает управлять разными сферами взаимоотношений, избегая конфликтов интересов  и нивелируя различия между людьми. И он действительно может быть хорошим решением, когда дело касается массового регулирования взаимоотношений, которое организуется, к примеру, через правовую систему государства (не будем останавливаться на массе несправедливостей, содержащейся в правовой системе нашей страны, я говорю только об идее права и модели ее воплощения). Таким образом, угрозой воздаяния каждому провинившемуся по заслугам обеспечивается безопасность граждан. И действительно, я совершенно не хочу входить во взаимоотношения с опьяненным своей безнаказанностью громилой, который решит потребовать мой кошелек.
Но, совсем другая история разворачивается тогда, когда закон справедливости применяется во взаимоотношениях с человеком, которого я выбрал (в близких взаимоотношениях). Здесь он, как и в своем правовом воплощении, механизирует и заменяет собой реальное общение, реальное проявление желаний и чувств партнеров. Там, где может быть сказано «я хочу получить» или «я хочу отдать» появляется закон, который уже все за всех решил. Все знают свои обязанности и то, что им за их выполнение причитается. И это тоже удобно и безопасно.
Давайте ненадолго остановимся на преимуществах такой организации взаимоотношений в паре (ситуация всегда миксовая, крайние варианты выделены синтетически, для наглядности).
Первое, и наиболее очевидное: «Избегая предъявления своих желаний, я избегаю конфликтов. Я жертвую своими желаниями для обеспечения устойчивости наших взаимоотношений».
Второе: «Я не умею просить помощи. Когда я это делаю, то чувствую себя слабым/слабой, это невыносимо для меня. Лучше создать систему взаимоотношений, где я буду зарабатывать помощь и поддержку».
Третье: «Когда для меня делают что-то хорошее, помогают или заботятся обо мне, я чувствую вину. Поэтому, мне больше подойдут взаимоотношения с раз и навсегда оговоренными рамками, где я буду знать, на что могу претендовать, а на что нет».
Четвертое: «Мой партнер отвергает мою ласку и заботу, когда она, по его мнению, им не заслужена. Поэтому, мне тоже подходит система отношений, где он будет знать, за что его ласкают, и сможет принять мою ласку, ведь мне так важно ее дарить».
И т.д. Как видите, выбор справедливости в отношениях – это выбор в пользу постоянства и безопасности. Но какой ценой? Я думаю, из реплик приведенных выше, это уже может отчасти ясно.
Когда пара руководствуется законом равенства, то для проявления индивидуальности не остается места. А если нет места для того, чтобы быть собой, значит, и нет возможности для того, чтобы быть узнанным. «Я навсегда останусь для того, кто мне дороже всех незнакомцем. А знаю ли я его?».
Более того, справедливость во взаимоотношениях может закрывать дорогу к очень ценным переживаниям, а именно к благостному переживанию дарящего и к переживанию благодарности получившего дар.  Они заменяются правами и обязанностями сторон. Тривиальное:  «Помой посуду! Я ведь мыл ее вчера».
Справедливость роботизирует отношения. И там, где были два человека, оказываются автоматы с известным набором функций и инструкцией по эксплуатации. Радует, что взаимоотношения редко принимают настолько «справедливые» формы. Ведь люди не машины, их желания и чувства все равно вырываются наружу из-под брони социальных договоров и правил.
И, конечно, никто не хочет жить под одной крышей с незнакомцем. Поэтому, на съедение справедливости обычно отдают только часть взаимоотношений. Особо сложную часть, с которой не получается справиться. Поэтому, этой статьей я не призываю отказываться от справедливости и равенства в отношениях, я лишь предлагаю делать осознанный выбор на основании плюсов и минусов, желаний и опасностей. Надеюсь, эта статья поможет вам в этом.
Спасибо.
    

Бояться, чтобы быть рядом.



Общеизвестно, что симптомы, с которыми приходят клиенты психотерапевта являются их способами адаптироваться и получать что-то от мира. Т.е. расставаться с ними может быть невыгодно и даже небезопасно. И часто, клиенты не хотят этого делать. В этой статье я расскажу об одном специфическом способе организации вторичной выгоды страха. На первый взгляд, вторичная выгода страха очевидна: страх помогает организовывать безопасность через готовность к опасности. Но бывают случаи, когда все не так просто. Страх, сохраняя при этом свою охранную функцию, может быть связан с переживанием собственной слабости и быть ее результатом. Т.е.: "я слаб, по этому я в опасности, по этому я боюсь". В этом случае, в цепочку реакций встает еще одно звено - переживание себя слабым, которое само по себе может быть выгодным и своей выгодной поддерживать переживание страха. В этой ситуации изолированная проработка темы страха может стать бесплодной. Важным становится осознание механизма получения первичной выгоды от бытия слабым и овладение способом ее получения. К примеру, выгодой может быть право просить помощь и поддержку, и даже просто присутствия другого, которого клиент лишает себя в других ситуациях, чем делает слабость необходимой для себя (как и поддержку, как и присутствие). В этом случае, клиенту важно осознать механизм, которым он пользуется для реализации своей потребности в другом и открыть другие способы. Только тогда возможным будет дальнейшее движение в терапии страха (если оно понадобится), т.к. только тогда исчезновение страха и переживания себя слабой перестанет угрожать одиночеством.

Контрзависимость

Контрзависимость — это неизученная противоположность созависимости. Люди с контрзависимыми привычками внешне кажутся сильными, самоуверенными и успешными. Тогда как внутри они испытывают слабость, неуверенность, страх и несостоятельность.  Они могут успешно действовать в мире бизнеса, но в мире отношений они часто терпят неудачи. Они прекрасно обороняются от людей, знающих их тайные слабости и уязвимые места. Одним словом,  они напряженно работают, пытаясь продемонстрировать остальным, что у них все в порядке, и им ничего ни от кого не нужно.  Во взрослом возрасте такие люди часто контролируют  свои контрзависимые привычки и существенно ограничивают количество любви, сердечности и близости, которое могут отдавать и получать в своей жизни.



      Из книги  Д.Б. Уайнхольд и Б.К. Уайнхольд "Бегство от близости".

«Мне не нужно долго. Мне нужно быстро».



Это часто можно услышать от нового клиента на первой консультации, когда он только входит в кабинет. И его можно понять.
«Не хочу тратить время. Не хочу тратить деньги. Хочу, чтоб вы сделали со мной что-то, чтобы я стал счастливым».

Действительно. Сложно даже просто обратиться к психотерапевту. Это дорого. И, «раз уж я плачу такие деньги, то хочу, чтобы мне мгновенно подали результат. А если мне его не подадут, то я буду считать, что имею полное право сказать, что психотерапия – не работает, а психотерапевты – шарлатаны».

Такая позиция нередка, и происходит она, в первую очередь, от того, что новый клиент не знаком с самим процессом психотерапии.

Сейчас я попытаюсь в нескольких тезисах описать то, что, по моему мнению, важно понимать клиенту.

1. Изменения происходят через осознавание.
Это значит, что большая часть процесса терапии будет направлена на то, чтобы клиент научился изнутри видеть процесс, который с ним происходит. Т.е. не достаточно, чтобы он знал об этом процессе, важно осознание его протекания, только тогда становится доступным изменение. К примеру, не достаточно того, что клиентка знает, что она сама отталкивает от себя мужчин, которые ей нравятся. Важно, чтобы она понимала, как она это делает, зачем, и могла отслеживать свои действия в момент их осуществления.

2. Чтобы осознавание стало возможным, материал должен проявиться во время работы.
Т.е. клиент не может осознать то, к чему не прикасается. А для того, чтобы прикоснуться, необходимо чувствовать безопасность (особенно, если речь идет о глубоких интимных процессах). А для того, чтобы почувствовать безопасность нужно время. И по мере увеличения безопасности, работа будет продвигаться все глубже и глубже.

3. Этот процесс нельзя ускорить искусственно.
И не потому, что техник психотерапевтических для этого нет. Дело в том, что при насильственном усилении открытости клиента (в том числе и самим клиентом), осознавание скорее уменьшается. Т.к. в него не попадают естественный страх и стыд, и то, как клиент их чувствует и зачем.

4. Психотерапевт не может осознать за клиента.
Психотерапевт может только направить процесс осознавания так, чтобы он происходил более прицельно, минуя защиты клиента. Чужим осознанием клиент не сможет пользоваться, т.к. в собственном внутреннем мире нужны собственные опознавательные знаки и ориентиры.

5. Важна активность клиента.
Чтобы изменения вошли в реальную жизнь, необходимо, чтобы их туда внесли. Но работа психотерапевта ограничивается его кабинетом. В процессе психотерапии клиент находит собственные ориентиры и инструменты, которые может применить в реальной жизни. Универсальных инструкций для всех не существует.

6. Психотерапия – системный процесс.
Любая «проблема» никогда не существует изолированно, она всегда есть часть системы жизни человека. Она возникла только потому, что для неё были созданы все условия, и все эти условия подкрепляют и поддерживают её существование. Получается, чтобы изменения произошли, необходимо, чтобы изменилась вся система, т.к. для изменений тоже нужны условия, которые будут их подкреплять и поддерживать на пути к психологическому здоровью, душевной гармонии, целостности и саморазвитию.

Чувства в поле восприятия



Процесс восприятия чувства начинается с диссоциации, т.е. с разделения чувства и себя. В данной статье я поделюсь некоторыми соображениями о природе этого процесса.
Келер, в своих классических экспериментах с обезьянами показал, что для формирования поведения в ситуации, когда прямое достижение желаемого недоступно, необходимо расширить поле восприятия, вмещая в него структуру ситуации.
Если посмотреть на данный пример с позиции системной теории (ТПС Клочко), то можно увидеть такую картину:
Системообразующий фактор – удовлетворение потребности в момент встречи с препятствием создает необходимость в реорганизации системы, и запускается процесс до- и реформирования «ментального пространства»  конкретной ситуации для нахождения эффективного действия. Здесь, в это пространство включаются образ результата действия и образ наличной ситуации, осмысливаемой в контексте образа результата и наоборот. Если этот процесс прошел успешно и найден способ эффективного действия по приведению ситуации к образу результата, то он притворяется в жизнь и сознание вновь сужается.
Здесь вроде все более или менее понятно.
Гораздо более сложным выглядит вопрос о том, каков смысл включения в «ментальное пространство» ситуации чувств человека? Мы допускаем, что и это действие имеет смысл в соответствии системообразующим фактором – удовлетворением потребности и, более частным – формированием эффективного действия. Т.е. восприятия чувств для этого как-то служит. Зачем-то человеку нужно включить еще и внутренние условия в «ментальное пространство» ситуации. Вопросы таковы: «Зачем?» и «В каких условиях это становится необходимым?».
В настоящее время мы разрабатываем гипотезу о том, что восприятия чувств становится необходимым и диссоциация происходит в том случае, если ментальное пространство актуальной ситуации содержит в себе непреодолимые противоречия и человек не может сделать выбор. Таким образом, включение чувств в поле восприятия становится способом разрешить актуальный конфликт через обращение к себе.
 

Зачем психотерапевты спрашивают про чувства



Часто клиенты, особенно те из них кто только начинает свою терапию, выражают много недовольства и непонимания, когда терапевт пресекает поток их объяснений собственного поведения и предлагает сосредоточится на чувствах (ощущениях в теле).

В этой статье я расскажу, зачем психотерапевты это делают.
Дело в том, что чувства являются совершенно уникальным (в плане возможностей для глубокого самопознания) явлением. Они существуют сразу во всех трех реальностях, в которых живет человек, и при этом сохраняют свою целостность. С одной стороны они отражают взаимосвязи человека с внешним миром, принимая участие в формировании актуальной картины жизни (того, что человек воспринимает здесь и сейчас), и выражают в ней желания человека (феномен установки). С другой стороны они сами являются частью внешнего мира со стороны своей телесной представленностьи (и здесь могут себя проявить в качестве непроизвольных телесных феноменов). И, наконец, с третьей стороны чувства также имеют место в актуальной картине жизни, когда человек их воспринимает. Воспринимает и может об этом сказать своему терапевту.
Таким образом, чувства становятся вратами, через которые терапевт может провести клиента к пониманию его (клиента) желаний, связи чувств и телесных состояний (при психосоматической патологии) и того, каким образом клиент воспринимает и относится к своим чувствам, принимая на этом основании те или иные решения, и формируя собственное поведение.
Иначе говоря, чувства есть дорога, по которой клиент и терапевт могут продвинуться гораздо глубже к пониманию происходящего с клиентом, чем по дороге объяснений и интерпретаций.

Восприятие чувств и прерывание контакта



Восприятие чувств становится возможным только тогда, когда прерывается процесс удовлетворения потребности (контакт). Более того, оно становится возможным только для того, чтобы человек, осознав происходящее с ним и вернулся в контакт. Таким образом становится очевидно:
Если вы переживаете чувство, следовательно удовлетворение какой-то потребности оказалось прервано. И теперь вы здесь для того, чтобы понять что вы чувствуете, что хотите и как получить то, чего вы хотите.
Для возвращения в контакт человек должен встретиться со своим чувством и найти способ вернуться в его проживание (т.е. в деятельность питаемую энергией желания, которая сейчас остановлена) и тогда чувство, которое так беспокоит исчезнет.
Но, к сожалению, часто люди в этом месте просто всеми силами пытаются заглушить чувство, таким образом только больше фрустрируя потребность, оставшуюся неудовлетворенной, и по этому чувства возвращаются вновь и вновь.
Более того, когда потребность не удовлетворяется длительное время, чувства могут возникать в ситуации, которая не связана с ними на прямую, а отдельно от нее. Тогда их становится почти невозможно понять самостоятельно и вернуться на тот путь, который был почему-то потерян.
С этого момента и начинается работа психотерапевта.
Он, создавая безопасную атмосферу и используя специализированные техники, делает возможным проживание чувств и понимание потребностей, котрые за ними стоят, давая человеку возможность снова вернуться к их удовлетворению и к активной жизни.

Техника "вхождение в роль" в психодраме



В течении очень длительного времени мне не хватало теоретического обоснования для использования основной техники психодраматического метода. Изучая литерату по данному вопросу, я не смог удовлетворить свой интерес. И вот, на днях, работая над статьей, посвященной воспритятию чувств я внезапно получил то, чего так хотел.
Пишу из желания поделиться и закрепить понимание для самого себя.
Работая в психодраматической сцене, мы часто просим коиентов войти в роль и пожить в (из) этой роли.
Зачем? и Что мы получаем?
Когда человек воспринимает чувство, которое актуально переживает, он диссоциирован с ним, но испытвает на себе его влияние. В этом моменте удовлетворение потребности, с которой связано это чувство, прервано, что собственно и позволяет клиенту воспринять чувство.
Прося клиента войти в роль и пожить из нее, мы побуждаем его ассоциироваться с некотрыми чувствами и прожить их так, как бы было, если бы ничего не прерывало действий для удовлетворения потребностей, стоящих за чувствами. Таким образом мы приближаеми клиента к пониманию собственных желаний и того, что их блокирует.

Существует ли внутренний мир?


Когда я говорю о собственном внутреннем мире, я имею в виду некоторую реальность, с которой я контактирую, когда чувсвую, ощущаю, думаю. Внутренний мир мыслится мной как некоторе пространство, в котором существуют мои мысли, чувства, образы, представления... т.е. все то, что открывается взору интроспекции. Но, при этом, очевидно, что все эти явления порождаются мной. Они - результат моего собственного восприятия.
Итак, мой внутренний мир уже содержит результаты моего восприятия. При чем, обобщая воспринятое, я организую представление о системе взаимосвязей наблюдаемого и пользуюсь этой системой, как орудием для восприятия. Ограничивается ли "внутренний мир" результатами моего восприятия себя и обобщения и систематизации воспринятого? Если так, то мой "внутренний мир" есть абсолютно и полностью мое творение. И есть скорее орудие и результат восприятия и систематизации ощущаемого и наблюдаемого. Так ли это?
Думаю, ответом на этот вопрос может послужить более глубокое изучение акта восприятия себя. Вопрос в том, как происходит этот творческий акт и где в нем начинается внутренний мир?